Яков Гольденберг: Великий и могучий против властного новояза

Как-то мне приходилось писать об удивительных для нормального человека, владеющего литературным великим и могучим, канцеляритских вывертах кремлевских чиновников. Даже несколько неожиданно они (и чиновники, и выверты) появились после Ельцина. Сейчас же эфэсбэшно-канцелярский новояз проявил себя во всей красе на мировой арене. Чего стоит только формула „Принуждение к миру”!

Думается, что сама шестидневная российско-грузинская война требует более глубокого анализа, чем отрывочные и (или) заказные „исследования”. И этот анализ будет. Но сейчас о новоязе.

В начале всего – слово. Оно было первично. Язык мой - друг и враг. Лигвистика помогает многим дисциплинам - вплоть до философии. По языку, вставкам, словечкам, арготизмам, интонациям, искажениям безошибочно узнаешь о человеке очень многое. Понимаешь, как он образован, друг или нет, открыт или закрыт. Зная то или иное арго, понимаешь, что делается в закрытых сообществах. Не зная языка, не знаешь почти ничего. Это поймет и не филолог.

Грех отказываться от знания языков. Глупо и тупо пренебрежение к „мужицкому” украинскому, тем более - языку официальных государственных документов. Он давно уже литературный, богатый и певучий.

Грех нашим северным друзьям вполне официально вторгаться с претензиями в сферу нашей истории, которая была вся всем известна и ранее, но сейчас поворачивающаяся в украинских трактовках не тем боком к ним. Патриотическая история - не украинское изобретение. Другое дело, что когда-то кто-то напишет нечто более „объективное”.

Грех рассказывать, тоже вполне официально, басни о том, что пренебрежение украиской власти к великому и могучему рождает так называемый суржик. Это или абсолютное непонимание языковых процессов, или тупая и злобная деза.. И это, конечно, очень смешно для тех., кто понимает. Наш старый знакомый, в прошлом христианский демократ, Игорь Лосев в одной из публикаций, кстати, на русском языке, упоминает о более, чем 15-ти русских диалектах и наречиях. И что, нормально.

Конечно, не всем нравится, что наш президент упорно применяет слова, которые в украинском литературном языке звучат несколько иначе. Что же, ему так удобно… Не либеральный ли принцип?!

Грех, конечно, пренебрегать русским языком как носителем огромного количества информации, языке многих наук, многих жанров литературы (не все из которых на сегодняшний день развиты в украинском), явлением высокой культуры. Статьи лучших украинских писателей и критиков о Мандельштаме, Булгакове (далеко не симпатике украинской государственности), недавно ушедшем Солженицыне (тоже не ее друге) предельно объективны и отдают должное таланту.

Нормальный человек понимает, что такое вхождение в разные культуры, впитывание их, понимание, обогащение, конвергенция, и не понимает, что такое конкуренция культур, если только какая-то из них не преследуется и не уничтожается умышленно, что реально при геноциде или изгнании носителей культуры.

Но! Мы будем говорить о великом.

Не будем, правда, здесь говорить о Православной Церкви, которая, не являясь конфессией государственной религии (как, например в Греции), будучи отделенной от Российского государства, трактуется г-ном Путиным как нечто равноценное ядерному щиту. Окончательное развенчание этого концепта еще впереди.

Но язык русский однозначно трактовался нынешней российской властью не как средство дружбы, культурного обмена, а как щит, а где-то и меч, т.е. однозначное орудие экспансии. Вот эта трактовка и заразна для наших профессиональных патриотов. Я их понимаю, но не поддерживаю.

Война началась с заявления президента Медведева о "наказании виновных" на территории другого государства. Россия почему-то имела право и должна была наказать кого-то за то, что происходило на территории суверенного государства. Такое понимание миротворчества. Этот признательный новоязовский "юридический" штрих показал, что миротворческая миссия закончилась (в нормальном смысле ее-то и не было, и этот термин можно было бы тоже записать в арготизм), и началась акция возмездия. Последующие прокурорские штучки долженствовали показать, что режим Саакашвили должен быть сметен, а страна должна быть оккупирована, поставлена соответствующая лояльная администрация.

Естественно, это должно было называться "принуждением к миру". Войной принудить к миру – это лихо. И вполне в стиле широкой (пусть иногда и невысокой) русской души.

Гениальный Пушкин, имперец, приближенный к царю и певец свободы (не это ли противоречие было фатальным?), изумительно тонко сказал: "Он уважать себя заставил". Принудить к уважению – это не значит заставить уважать за то, что ты очень большой. Даже если у тебя на плечах сидят два невысоких наполеона. Это значит - умереть.

Аналогично эвфемизмом был и термин "защита российских граждан", сменившийся "признанием независимости" территорий, населенных гражданами другой страны, но предусмотрительно имеющими и паспорт РФ. Все до одного депутаты Думы были за признание "независимости" двух территорий, одна из которых до явной победы России вообще не была участником этого конфликта.

Вмешательство демократических государств и едва ли не живой щит их посланцев, в том числе президентов (и Ющенко тоже) спасло столицу и властные институты грузинского государства. Оказалось также, что и демократическая Россия не погибла, не исчезла и не перекрасилась, а чистым великим и могучим достаточно смело выступила против своих наполеонов. Пусть это не политический протест (демократические партии или выхолощены, или уничтожены), но интеллектуальный. Г-да Вишневский, Шендерович, Новодворская, Каспаров, Латынина, Шевцова и немало других,- их слово много значит для тех, кто действительно хочет разобраться и убедиться, жива ли нормальная Россия.

Живой русский – против агрессивного новояза. Настоящий патриотизм- против квасного. Те, кто никогда не стояли на коленях - против тех, кто "поднимаются" с них. Первые спасают Россию, вторые ее уничтожают. Для меня всегда было ясно, что г-жа Новодворская, что бы ни говорили о ее экстравагантности, единица, а Жириновский - пустой нуль.


В британском содружестве, и не только, английский язык есть средство коммуникации. Вновь созданное англоязычное государство воевало с Англией. Какова здесь функция языка? Сейчас для испаноязычного мира испанский – средство конвергенции культур. Пусть г-да Путины не обольщаются экспансионистской функцией языка. Все равно его функции будут другими. И ясно становится не только для украинских либералов, что русский язык сам по себе не враг, а друг, помощник.

Еще на заре независимости я не уставал повторять, что в Украине применение языков есть проблема вежливости. Позднее стараниями патриотов, с одной стороны, и идиотов типа известного секретаря одного совета, украинцы стали бороться за украинский против русского (сохранение своего языка- понятное и поддерживаемое дело, но не против другого), а русские – бороться за русский против украинского. Трудно было представить, что украинско-русское государство, русско-белорусское, латышско-русское, казахско-русское вполне может бороться с русским государством за независимость, если такая необходимость будет. Сейчас это возможно. И здесь язык не решает ничего. И борясь за свой, не надо бороться против другого.