Ходорковський та інші. Послання Олени Боннер

Від редактора: У передддень Дня Конституції, яка закріплює в першу чергу права громадян, а лише в другу - створення та взаємодію державних інституцій, ми думаємо про реальинй стан забезпечення наших прав, про захищеність особистості, про перспективи правової захищеності підприємця, науковця, політика, про ув’язнених, чий стан детермінований не справедливим судом, а бажаннями авторитарної влади.

Певний час наш голова Ігор Душин пропонує висловити підтримку партії найбільш відомому політичному в’язню сусідньої держави Михайлу Ходорковському. Як фізичні та політичні особи, ми, безперечно, співчуваємо в'язню. Ми висловлювалися й висловлюємося на відповідній гілці форуму (всього лише), а от із заявою не склалося. Можливо, тому, що політична партія першочергово відстежує тенденції та загрози, що підстерігають своє суспільство, а офіційне висловлення позиції щодо подій в інших країнах повинно бути нечастим і дипломатично виваженим.

Найгірше ж те, що наша, традиційно конституціоналістська та правова політична партія після президентських виборів поки що не спромоглася прийняти жодного офіційного політичного документу (за винятком заяви щодо місцевих виборів), що визначав би наше ставлення до нищення духу конституції (що, на мій погляд, почав робити рівно чотири роки тому п. Мороз, а ще раніше – Конституційний суд), а тепер - і зневаги до букви, ставлення до плюндрування основ народовладдя та парламентаризму в нашій (а не в іншій) країні.

Як відчувають цей вихідний день звичайні люди, з котрими я спілкувався? Якимсь святом його не сприймає ніхто. Оце й є головний результат майже двадцятирічної діяльності нашого політикуму. Тому краще надати вам, дорогі друзі, для роздумів документи, що пишуться людьми (не партіями) більш цивілізованими. Все правильно та достатньо вичерпно.





Послание участникам встречи, проведенной Эли Визелем в Нью-Йорке 23 июня и посвященной делу ЮКОСа

Я искренне сожалею, что возраст и здоровье не дают мне возможности воспользоваться приглашением Мэрион и Эли Визелей и присутствовать на ланче, который они дают в защиту Ходорковского. Я благодарю их за приглашение, но еще больше благодарна им и их помощникам за организацию этой встречи.

Я считаю эту встречу очень важным и значимым проявлением озабоченности не только американской, но, возможно, и мировой общественности судьбой всех фигурантов так называемого "дела ЮКОСа" - не только судьбой Михаила Ходорковского и Платона Лебедева, которых сейчас судят в Москве.

В этом деле мы не имеем права никого забывать. Поэтому сегодня я хочу, кроме этих двух достойных нашего глубокого уважения людей, напомнить вам еще два имени тех, кто нуждается в вашей срочной защите. Это - ожидающий суда тяжело больной Алексанян. И это Алексей Пичугин, приговоренный к пожизненному заключению и уже отбывший 7 лет в тяжелейших условиях российских лагерей.

Я внимательно, не пропустив ни одного, читала все репортажи Веры Васильевой из зала суда над Пичугиным. Точно так же я читала все репортажи Веры Челищевой о первом суде над Ходорковским и Лебедевым и репортажи с проходящего сейчас второго процесса.

Во всех этих процессах любому непредвзятому читателю репортажей видно, что судья не выполняет главного требования к любому судебному процессу - равноправия сторон обвинения и защиты - и отдает предпочтение прокурорам, ущемляя права адвокатов.

А о самом обвинении я могу только повторить слова Жака Костюшко-Моризе, бывшего главы комитета директоров ЮКОСа по аудиту: "Это обвинение для меня бред, бред сивой кобылы".

По количеству лживых утверждений обвинительное заключение достойно сравнения с самым высоким зданием в мире - "Бурж Халифа" или "Бурж Дубай" (Дубайская башня). В нем 160 этажей. Но столько же этажей лжи, нестыковок, подставных и запуганных свидетелей выявило судебное слушание. Так что это обвинение вполне достойно называться "башней лжи" и так же, как башня в Дубаи, быть занесенным в книгу рекордов Гиннеса.

Дело ЮКОСа стало известно во всем мире своей финансовой грандиозностью. Это как бы горная вершина, которая видна издалека. При этом много, хотя и безадресно, говорится о тех, кто украл миллиарды. И всем ясно, что украли не те, кого судят.

Но в стране прошло много столь же неправедных судов. Следствие, прокуроры и судьи отправили на многие годы за решетку ученых Игоря Сутягина, Валентина Данилова, Игоря Решетина, Ивана Петькова, Сергея Визира, Михаила Иванова, Александра Рожкина фактически за их общение с иностранцами.

Неправедно осуждены многие мелкие и средние бизнесмены, а их собственность непонятным путем отошла в руки людей, которым покровительствует власть. Пример тому - дело Петра Винса, основателя премии имени Андрея Сахарова за журналистику как поступок. Бизнес его ушел в руки тех, кто возбуждал против него уголовное дело. А сам он не оказался после суда в заключении только потому, что успел выехать в США, гражданином которых он является.

Только что на суде по делу о выставке "Запретное искусство-2006", прошедшей в Музее Сахарова, прокурор при явной поддержке православных иерархов потребовал для обвиняемых Ерофеева и Самодурова три года заключения в колонии. Обвинение основывается на показаниях лжесвидетелей, религиозные чувства которых были якобы оскорблены, хотя большинство из них экспонатов выставки сами не видели, а также на заключениях абсолютно некомпетентных экспертов. Это происходит в стране, где конституционно церковь отделена от государства.

Одновременно в различных кругах, не всегда близких мировоззрению и мироощущению Сахарова, возникает идея памятника ему. То она пришла из Академии наук – о памятнике в Москве. То один из членов законодательного собрания Кировской области решил воздвигнуть памятник Сахарову в своем родном городе. А реальным памятником Сахарову, если суд удовлетворит требование прокурора, будут три года лагеря Самодурову, неустанным личным трудом которого и возглавляемого им коллектива сотрудников были созданы в Москве Музей и Архив Сахарова.

В России ускоренным темпом идет не модернизация, а процесс разрушения независимого суда. Суда как важнейшего государственного института, призванного не только наказывать за нарушение закона, но создавать и поддерживать климат доверия между властью и обществом. Доверие полностью разрушено, что неминуемо ведет к разрушению самого государства. Говорить о сроках бессмысленно. Как мы знаем из прошлого - иногда исторический прогресс идет чрезвычайно медленно. Иногда он внезапен, как падение Берлинской стены.

Но я уверена, что объявленная администрацией США "перезагрузка", которая фактически исключила из своей программы отношений с Россией права человека и, в частности, суд как важнейшую составляющую их защиты, не способствует демократическому развитию России.

Много лет назад в своей Нобелевской лекции Сахаров сказал: "Мир, прогресс, права человека - эти три цели неразрывно связаны, нельзя достигнуть какой-либо одной из них, пренебрегая другими". Эти слова сегодня так же справедливы, как и тридцать пять лет назад.